Президент Европейского Союза силовой атлетики EDFPU.
Президент Межрегиональной Организации пауэрлифтинга в Санкт-Петербурге и Ленинградской области.
Вице-президент Федерации ветеранов тяжелой атлетики России ФВТАР.
Персональный тренер.

  •  

 

«РАДИОИГРЫ СОВЕТСКОЙ И ГЕРМАНСКОЙ РАЗВЕДОК В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ»

Через два месяца из-за линии фронта явились еще два связника с двумя радиопередатчиками и различным шпионским снаряжением. Они имели задание не только помочь «Гейне», но и самим обосноваться в Москве, собирать и передавать по второй рации свою развединформацию. 7 октября 1942 г. в Москву явились еще два курьера из «Сатурна» — Зобач и Шалаев. Оба агента были перевербованы, а в абверовский развед-центр сообщили, что связники добрались успешно и приступили к выполнению задания. С этого момента операция развивалась по двум направлениям: с одной стороны — от имени монархической организации «Престол», с другой — от агентов Абвера Зобача и Шалаева, якобы опиравшихся на собственные связи в Москве. По существу, это стало началом новой фазы операции, позднее получившей наименование «Курьеры».

«КУРЬЕРЫ»

Следующая фаза тайного поединка с германской разведкой, развивавшаяся параллельно с операцией "Монастырь", получила наименование "Курьеры". В рамках начавшейся новой "игры" с Абвером, 7 октября 1942 г. на конспиративной квартире "Гейне" были задержан немецкий курьер Анатолий Шалаев, прибывший вместе с радистом Кондратьевым, он же Григорий Зобач. Немецкие агенты, кроме доставки посылки, получили задачу легализоваться в Москве и приступать к самостоятельной работе. Полученные разведданные они должны были передавать в "Сатурн" по своей рации.

Чекистам удалось перевербовать немецких агентов и включить их в радиоигру. Немцам по радио было сообщено, что Шакулов и Зобач в Москве, что они восстановили ранее имевшиеся связи и просят выслать им деньги и новые докумепты. В «Сатурне» поверили в легенду и потребовали организовать тщательное наблюдение за передвижением войск через Москву и заняться сбором сведений о формируюшихся в городе войсковых частях. В дальнейшем, принимая во внимание тот факт, что один из агентов, Шакулов, имел указание от немцев возвратиться. На Лубянке решили скомпромитировать Шакулова в глазах герменской разведки. В этих целях 18 октября 1942 г. «Сатурну» сообщили, что Шакулов «ничего не хочет делать, трусит, много пьет». Через три дня из «Абверкоманды-103» поступило указание: «Всеми средствами его без сентиментальностей уничтожить. Передайте как с этим справились».

Таким образы, под контролем советской контрразведки оказались сразу две радиостанции противника. "Сатурну" стала передаваться дезинформация, подготовленная Генштабом Красной Армии. Немецкая агентура, направлявшаяся в Москву, в основном, проходила подготовку в Катынской и Борисовской разведшколах Абвера. Как правило, это были проверенные и испытанные агенты, которые имели на своем счету не одну вылазку за линию фронта. Прибывавших со шпионскими заданиями курьеров немецкой разведки чекисты брали под "тщательное, но осторожное наружное наблюдение"

После установления связи с немецким разведцентром, на Лубянке активно приступили к "выполнению" его директив. Так, в ответ на задание предоставить сведения о порядке оформления паспортов в Москве, в начале января 1942 г. "Сатурну" было послано сообщение: "Контрольные листки имеют серии и номера ЧД 267044, ЧЖ 163048, ЧК 148087. Контрольные листки прикрепляются к последней странице — обложке паспорта. Выдаются во всех отделениях города Москвы. Подписывают листки — в 50 отделении Черкасов и Кадимиров, в 46 — Гужов и Бортуев, в 9 — Никонов в Кунаков. Фамилии подписывающего часто меняются. Печать обыкновенная, любого отделения милиции города Москвы".

Эти данные были подготовлены 2-м Управлением НКВД совместно с начальником Главного управления милиции Москвы. Фамилии начальников отделений милиции Москвы были искажены таким образом, что сохранялись три первых и последняя буква подлинных фамилий. Понятно, что по прибытии немецких агентов и постановке их на паспортный учет, они сразу же попадали в поле зрения советской контрразведки.

В «Абверкоманде–103» были удовлетворены информацией, получаемой от "агентов", и регулярно посылали новых с деньгами, питанием для рации и другим шпионским снаряжением. Чтобы не вызвать подозрения, "агенты ' периодически сообщали немецкой разведке о смене своих конспиративных квартир, а вновь прибывшие попадали в чекистские засады. 12 января 1943 г. за "верную службу рейху ' немцы наградили Зобача и Шалаева крестами 2-го класса "За военные заслуги с мечами". 20 января 1943 г. прибыли очередные связнтки — Иван Еркин и Виктор Ильин, которые привезли Зобачу 100 тыс. руб., документы и блоки питания для рации. Связники были взяты чекистами под непрерывное наблюдение.

l9 января 1943 г. Ильин явился па квартиру Макса" и доставил ему деньги и новые документы. После выполнения заданий курьеры были арестованы. 21 января 1943 г. чекисты передали немцам радиограмму: «Курьер вчера вручил 260 800 рублей из этой суммы 150 т.р. переданы источнику из НКПС. Присланные для Б23. Документы неудовлетворительные, пользоваться ими нельзя, как быть? Когда можно ожидать курьера в Горький. Благодарим за внимание. Александр» .

Б23 — немецкий разведчик Березкин, арестованный по делу «Монастырь».

Перевербованные немецкие агенты Зобач и Сорокин, участвовавшие в операции "Курьеры", за образцовое выполнение специальных заданий были награждены медалями 'За отвагу".

Летом 1943 г один из включенных в операцию бывших немецких разведчиков, Кондратьев (Зобач), написал письмо М Г. Маклярскому, в котором сообщил свои предложения по активации работы с германской разведкой.

План дальнейшей игры с противником, предложенный Зобачем, был принят. Однако "Сатурн" отказался прислать связника и сообщил, что все необходимое будет сброшено с парашютом в районе Костромы. Для встречи посылки было решено направить группу оперативников. В Костроме была оборудована конспиративная квартира с радиостанцией. В город под видом красноармейцев, выздоравливающих после ранения, приехали Зобач и Шалаев.

Из Костромы, для того, чтобы активизировать принятие решения о переходе к немцам, сообщили: «Господин Доктор. За год работы с вами мы передавали много сведений и вы нас хвалили... В Костроме мы сидим больше дома, ходить с нашими документами опасно... Питание у нас на исходе, положение очень тяжелое. Срочно пришлите посылку и сообщите, куда нам ехать после получения документов. Ждем ответа. Мы готовы выполнить любое ваше задание также, как и до сих пор».

В октябре 1943 г. из «Сатурна» поступил приказ Зобачу передислоцироваться в район Вязьмы, Смоленск, Кричев, Рославль, а Шалаеву выехать в Челябинск. Одновременно немцам периодически сообщалась, дезинформация военного характера. которая получала высокую оценку в «Сатурне». В начеле февраля 1944 г агент Кондратьев (Зобач) сообщил «чужим», что ему удалось установить связь со скрывающейся в лесу группой дезертиров под командованием неизвестного лейтенанта и капитана Терентьева.

Из «Сатурна» пришла радиограмма, в кторой сообщалось, что документы на Ганштейна и Кондратьева (Зобача) готовы и в скором времени будут переправлены самолетом. Чекисты «попросили» сбросить еще и радиста во второй отряд. 7 сентября 1944 г, выброску груза предложили провести на высохшее болото в 13 км южнее местечка Кобыльник, в четырех километрах западнее озера Нарочь. Немецкая разведка осторожкно запросила, имеются ли в лесах «литовцы, русские солдаты или кто еще».

От регулярно прибывавших немецких агентов чекисты узнавали свежие данные о разведцентах противника, о его разведшколах, их руководителях, преподавателях, о псевдонимах, биографиях и численном составе агентуры. К середине 1943 г.советская контрразведка имела свои источники и в "Сатурне". Так, 3 июня 1943 г. Судоплатов сообщал замнаркому госбезопасности Кобулову: «Капитан Брониковский, зондерфюрер «Абверкоманды-103», согласно имеющихся у нас материалов, непосредственно руководил работой германских разведчиков, направлявшихся в Москву по делу «Монастырь». Снятие его с работы может отразиться на доверии немцев к легендируемой нами организации в линии Зобача.

СУДОПЛАТОВ ПРОТИВ КАНАРИСА

Глава восьмая

ОЧЕРЕДНОЙ ВИТОК РАДИОИГРЫ

7 октября 1942года в Москву явились еще два Курьера германской разведки. Органами государственной безопасности они также негласно были арестованы, а затем привлечены к сотрудничеству без освобождения из-под стражи. В дальнейшем радиоигра с немцами проводилась по двум направлениям. С одной стороны — донесения немцам передавались с радиостанции «Гейне» от имени монархической организации «Престол», с другой — от имени прибывших 7 октября диверсантов.

Ими оказались: Зобач Григорий Григорьевич, бывший инструктор физкультуры, а после оккупации города Борисова — член контрразведывательной организации «Белорусская громада» и агент германской разведки.

Шалаев, бывший слесарь завода НКАП (Наркомата авиационной промышленности) в Москве, отказался от эвакуации из Москвы, подлежал призыву в Красную Армию, но скрывался по подложным документам в течение четырех месяцев. В январе 1942 года был призван в армию, а в марте того же года сдался в плен немцам в районе города Ржева. Завербован в германскую разведку 16 апреля 1942 года.

Зобач и Шалаев были сброшены с самолета в районе станции Лихославль Калининской области и прибыли с заданием передать «Гейне» радиопередатчик, двадцать тысяч рублей и «свежие» фиктивные документы для ранее прибывших курьеров — Станкевича и Шакурова. Вместе с этим Зобач и Шалаев имели указание обосноваться в Москве для сбора шпионских сведений и передачи их по рации.

Перед арестом Зобач и Шалаев успели сообщить своим хозяевам о благополучном прибытии и о начале выполнения задания.

На допросах Шалаев признался, что еще до призыва в армию в Москве на заводе НКАП был связан с группой лиц, совместно с которыми вел антисоветскую работу. После прибытия в столицу по заданию немецкой разведки ему удалось связаться с этой группой и получить их согласие на сотрудничество по сбору секретных сведений. Связанные с Шалаевым и привлеченные им к работе четыре человека были арестованы органами государственной безопасности по его показаниям.

Шло время. «Гейне» продолжал систематически выходить на связь с немцами. Он сообщал координаты местности для приземления парашютистов и количество костров, служивших ориентиром.

18 декабря 1942 года Александр Петрович получил немецкую радиограмму, в которой сообщалось о награждении его и Станкевича, все еще находившегося в Москве, «Орденом с мечами за храбрость» 2-й степени. В ответ было послано сообщение от имени обоих награжденных с благодарностью и обещанием «еще больше и лучше работать для победы над общим врагом».

В следующей радиограмме «Гейне» сообщил, что организации «Престол» удалось привлечь на свою сторону видного работника НКПС (Народный Комиссариат путей сообщения), который может снабжать организацию сведениями о передвижении армейских частей и военной техники по железной дороге. Однако было оговорено, что для налаживания такой работы «Престолу» необходима крупная сумма денег — 500 000 рублей. Немцы, весьма заинтересованные в получении стратегически важных данных, ответили согласием передать нужную сумму.

Наступил новый, 1943 год. 12 января рация, на которой работали Зобач и Шалаев, приняла следующее торжественное послание: «За вашу храбрость вы награждены „Орденом с мечами за храбрость“ 2-й степени. Приветствуем вас с награждением. Ожидаем с радостью день, когда сможем вручить вам лично эти награды».

19 января 1943 года на квартиру Демьянова явился очередной посланец с той стороны. Он доставил Александру Петровичу 266 000 рублей и новые документы для Станкевича, работающего с «Гейне». Курьер сообщил, что прибыл в Москву не один, вчера, 18-го числа, их вдвоем с напарником сбросили с самолета в районе города Ванева Тульской области. Второй агент должен был выйти на связь со Зобачем и Шалаевым.

Прибывшего «гостя» взяли под наружное наблюдение органы госбезопасности, чтобы выйти на второго диверсанта. Встреча напарников состоялась довольно скоро, через 2 часа после ухода первого от «Гейне». Выбрав удачный момент, оперативные сотрудники очень тихо провели задержание сразу обоих курьеров.

При обыске у второго агента немецкой разведки были изъяты сто тысяч рублей, предназначавшихся Зобачу и Шалаеву.

В ходе дальнейшей работы Зобач сообщил немцам, что у него есть возможность организовать явочную квартиру. На самом деле квартира была подготовлена органами госбезопасности, в нее вселился оперативный работник 4-го Управления НКВД.

Наживка была заброшена, оставалось только ждать.

Чтобы не дать немцам возможности вызвать Шалаева в Смоленск и еще больше вовлечь их в игру, 22 февраля по рации Зобача немцам было передано, что Шалаев может покинуть Москву и обосноваться в Челябинске.

Первого марта на явочную квартиру прибыл очередной агент, доставивший для Зобача двести тысяч рублей, запасные батареи для радиостанции и продовольствие, которого было очень мало в военной Москве. Немцы заботились о своей агентуре, которая, по их мнению, очень хорошо работала в советской столице.

По просьбе прибывшего агента, а также для проверки искренности Зобача в сотрудничестве с органами государственной безопасности и выяснения, какие еще цели преследовал новый гость, помимо уже известных, была устроена встреча Григория Григорьевича Зобача с немецким курьером на явочной квартире. Встреча состоялась один на один, для контроля использовалась оперативная техника.

Прибывшим агентом оказался Сорокин, уроженец города Москвы, 27 сентября 1942 года попавший в плен к немцам в районе города Вязьмы. 5 февраля 1943 года он был завербован для шпионской работы против СССР. Окончил Катынскую школу германской разведки. Сброшен на парашюте в Зарайском районе Московской области 27 февраля 1943 года.

Сорокин должен был помочь Зобачу в сборе шпионских сведений, установить местонахождение лагерей для военнопленных немцев и через два месяца вернуться обратно в Смоленск. Эта информация подтвердила версию советской разведки, что смоленский аэродром используется для взлета немецких самолетов, с которых германские агенты забрасываются в советский тыл и, в частности, в Москву.

Для выяснения намерений германской разведки в отношении пленных немцев, а также для отсрочки возвращения Сорокина в Смоленск был сделан следующий ход: немцам по рации Зобача сообщили, что у Сорокина появилась возможность устроиться сотрудником охраны Тамбовского лагеря для военнопленных.

16 апреля немцы радировали: «В ближайшие дни курьер доставит все, что вам нужно, а также документы для Шалаева. С их получением пусть он срочно едет в Челябинск и подготовит все для радиста, который прибудет позже прямо к нему. Мы пришлем вам надежного курьера».

23 апреля Зобач принял радиограмму, в которой немцы одобрили планы Сорокина и обещали прислать ему в помощь девушку-радистку для прямой связи из Тамбова.

Спустя пять дней, 28 апреля, на явочную квартиру прибыл очередной немецкий посланец и, не застав там Зобача, потребовал свидания с ним у находящегося там оперативного сотрудника, принимая его за помощника.

На следующий день встреча состоялась.

Курьер доставил Зобачу деньги — 415 000 рублей, кварцы для передатчика и погоны старшего лейтенанта Красной Армии для Шалаева. При нем было письмо от руководителя Катынской разведшколы, в котором сообщалось, что курьер должен немедленно вернуться обратно.

Прибывший назвал себя Рыбиным, рассказал, что он бывший московский милиционер, перебежал к немцам в 1942 году, состоял на службе в германской разведке под кличкой «Шурин». Его, как и всех, сбросили с самолета, произошло это 26 апреля в районе станции Лаптево Рязанской области.

Проверкой Наркомата государственной безопасности, вновь созданного в апреле 1943 года, было установлено, что настоящая фамилия курьера — Бабченко и он числится дезертиром с сентября 1942 года.

Руководство 4-го Управления Наркомата государственной безопасности СССР, которое работало над операцией «Монастырь», приняло решение Рыбина-Бабченко не арестовывать. Зобач пристроил его на специально подобранную квартиру. Бабченко был взят под постоянное специальное наблюдение.

В это время последовал очередной виток оперативной игры с германской разведкой, уже было арестовано 8 агентов противника и 7 их пособников, изъято более миллиона советских рублей. Однако основная цель «Монастыря» — проникновение нашей агентуры в Берлин — пока достигнута не была.

Руководство Наркомата государственной безопасности (НКГБ) СССР подготовило очередную докладную записку в Государственный Комитет Обороны (ГКО) об оперативной игре «Монастырь». В ней говорилось:

«НКГБ СССР считает целесообразным:

Продолжать использовать существующую легенду о монархической организации «Престол» и радиоигру с немцами через «Гейне» и Зобача для осуществления основной задачи разработки — проникновения нашей агентуры в Берлин.

Для закрепления перед германскими курьерами «Гейне» и Зобача и легенды в целом Рыбина-Бабченко аресту не подвергать и дать ему возможность вернуться к немцам. Использовать благополучное возвращение Рыбина-Бабченко для постановки в ближайшем будущем от имени «Престола» перед немцами вопроса о направлении в Москву видного представителя германских разведывательных органов.

Одновременно с этим поставить перед немцами вопрос о посылке в Берлин «для переговоров» «видного» представителя организации «Престол», пароль которого подготовить проверенного агента НКГБ СССР с задачей внедрить его в центральные разведывательные органы противника».

Рации продолжали работать. Передачи велись или из леса, или из разных районов Москвы. Молчание. Терпение. Ожидание нового кода, присылаемого немцами как удачного хода военной игры. Бесконечно длинные ночи в ожидании летной погоды, удобной для высадки парашютистов.

Главной целью и сутью игры с немецким командованием была постоянная передача противнику дезинформации, которая готовилась, а затем умело использовалась Генеральным штабом Красной Армии для борьбы с врагом.

У немцев эти радиограммы подвергались тщательному изучению специалистами, и выдать им ложный материал за правду была задача не из легких. Приходилось продумывать ходы на несколько шагов вперед, ставя себя на место противника и пытаясь понять логику его мышления. Естественно, что содержание передаваемых радиограмм увязывалось с конкретными возможностями «Гейне» по добыванию той или иной информации, которые хорошо были известны немецкой разведке. Радиограммы «Гейне», краткие и лаконичные по содержанию, касались главным образом перевозок воинских частей, военной техники, боеприпасов, снаряжения и других военных материалов из тыловых районов страны на фронт по железной дороге. Понятно, что эти сообщения позволяли определить немецкому командованию планируемые нашими войсками наступательные операции.

Однако органы государственной безопасности предполагали, что кто-то, им неизвестный, также ведет наблюдение за железной дорогой. Поэтому воинские эшелоны маскировались, а ложные составы, где под брезентом вместо орудий, танков и другой техники были бревна, ящики и другие элементы маскировки, шли по маршрутам, указанным в телеграммах «Гейне». В отдельных случаях, когда это было нужно и выгодно командованию Красной Армии, немецкий абвер получал от «Гейне» реальные сведения целевого назначения.

Характерной в этом отношении стала информация, передаваемая через «Гейне» перед началом Сталинградской и Курской битв.

Верховное немецкое командование было введено в заблуждение сведениями «Гейне» о планах советского командования в январе—феврале 1943 года в ходе наступательной операции и Сталинградской битвы, которая затем получила кодовое наименование «Кольцо». Он также сообщил в Берлин, что готовится наступление советских войск в районе Ржева и на Северном Кавказе. И действительно, советские войска провели наступательную операцию на Ржевско-Вяземском плацдарме 2—31 марта 1943 года, имеющую важное стратегическое значение. В результате Ржевско-Вяземской операции 1943 года, где было сосредоточено 2 /з группы армий «Центр», противник был окружен и разгромлен, что позволило отодвинуть линию фронта от Москвы еще на 130—160 км. Были освобождены города Ржев, Гжатск, Сычевка, Белый, Вязьма. Относительно летней кампании 1943 года «Гейне» сообщал немецкой разведке, что советские войска имеют большие резервы юго-восточнее Курска, но эти резервные части недостаточно маневренны, в связи с чем затруднено их использование. Он также информировал немцев о том, что советское командование планировало осуществление военных операций севернее Курска и на Украине. Переход советских войск к стратегической обороне, а затем и к наступлению в районе Курска и Орла оказался для немцев неожиданным. В разыгравшейся в 1943 году Курской битве, частью которой являлась Орловская операция 1943 года, участвовало свыше 4 миллионов человек и огромное количество техники с обеих сторон, битва закончилась для гитлеровцев полным поражением. В результате поражения немецких войск под Курском немецкий план «Цитадель» окончательно рухнул.

Значение победы советских войск под Курском трудно переоценить, после нее и с выходом советских войск к Днепру наступил коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны. Стратегическая инициатива перешла в руки Красной Армии.

Естественно, в шифровках «Гейне» не было развернутых описаний военных операций Красной Армии, стратегических замыслов советского Генерального штаба. Радиограммы содержали, как выражаются в разведке, фрагментарные, отрывочные, но конкретные сведения, обобщенный анализ которых позволял германской разведке готовить свои ориентировки. Как это выглядело? Например, немцам сообщалось: «Прибывший из Калининграда родственник нашей квартирной хозяйки видел направлявшиеся на Москву по шоссейной дороге мотомеханизированные части» или «Лицо, связанное с НКПС (Народный Комиссариат путей сообщения), сообщило, что за последнее время с востока в направлении Ельца прошло много пехотных частей, танковых бригад и артиллерии».

Рации «Гейне» и Зобача служили своеобразной приманкой, с помощью которой чекисты заманивали на нашу территорию немецких агентов, а те, как бабочки на свет, слетались в Москву. Всех их арестовывали. Однако для подстраховки решили запросить у немцев ночные пропуска для организации «Престол». Органы госбезопасности рассчитывали пометить полученные документы, что помогло бы следить за ночными передвижениями членов организации. «Гейне» передал эту просьбу по своей рации, вскоре немцы радировали, что документы готовятся. ...

Литература:

Радиоигры Советской и Германской разведок в годы Великой Отечественной войны

Макаров В., Тюрин А. СМЕРШ. Гвардия Сталина. — М.: Яуза: Эксмо, 2009.

Макаров В., Тюрин А. Лучшие спецоперации СМЕРШа. Война в эфире. — М.: Яуза: Эксмо, 2009.

Военная литература: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сборник (в 8 томах)

Судоплатов П. А. Спецоперации. Лубянка и Кремль, 1930—1950 годы

Шарапов Э. Судоплатов против Канариса